Mr. Tudeng

«Не пугайся, Лиззи. Эта жестокая вспышка скоро пройдет. Я прекрасно сознаю свою вину и надеюсь, что она меня не покинет. Но не будь ко мне слишком строга. Человек не должен поддаваться унынию. Я не сомневаюсь, что буду страдать недолго. Моя природа устроена так, что подобные приступы проходят у меня удивительно быстро.» (Гурова)

“Do not make yourself uneasy, Lizzy. That is a sort of vexation which I shall soon get over. I shall feel it deeply enough to do me good. But by no means overbear me. A man should never remain in dejection. I have no doubt that I shall not suffer long. My mind is uniquely constructed for getting over such fits surprisingly fast.”

«Не расстраивайся, Лиззи. К подобным огорчениям я скоро привыкну. Обида засела во мне достаточно глубоко, чтобы принести пользу. Но ни в коем случае меня не перегружай. Человек не должен долго пребывать в унынии. Я не сомневаюсь, что буду страдать недолго. У меня на редкость счастливый склад ума — подобные приступы проходят удивительно быстро.» (Маршак)

___
Фильм-сериал 1995 год: ..."это не продлится долго". Вот эта адаптация и запала мне в память.

Англичане тоже ведь сократили:
==MR BENNET: «No, Lizzy, let me, for once in my life, feel how much I have been to blame. I am not afraid of being overpowered by the impression. It will pass away soon enough».==
___

Но все же Шарлот и Элайза для меня более приемлемы, чем Шарлотта и Элиза...

Хроники из LJ
https://jlm-taurus.livejournal.com/314689.html

https://jlm-taurus.livejournal.com/315068.html
==Так как в одиночке у меня было много времени для размышлений, я вспомнила, что в гимназические годы была поражена отзывом Пушкина о «Горе от ума». Он говорил: «В этой комедии один умный человек. Это — Грибоедов!» — «А Чацкий?» — думала я. Теперь же я убедилась, что, произнося умные речи, надо учитывать место и аудиторию.

... Плохая же сторона сосуществования с Клавочкой заключалась в том, что как типичная представительница своего мещанского класса, она была опасна для моего душевного равновесия. Приходя из очередного турне по двору изолятора, эта особа вполне спокойно и даже с некоторым сочувствием сообщала, что меня обязательно расстреляют. Сначала ее очень раздражало то, что я не покладая рук вышиваю. Потом, по мере того, как кусок полотна превращался в довольно красивую скатерть, она стала с завистью поглядывать на мою работу. Все эти чувства, теснившие ее грудь, вылились, наконец, в одной незабываемой фразе: «Ах, Татьяна Александровна — я Вас не понимаю! Зачем Вы так себя утруждаете. Ведь, когда Вас расстреляют, Ваша скатерть все равно мне достанется». Я имела выдержку ответить: «Ну что же! У Вас по крайней мере будет хорошая память обо мне!»==

https://jlm-taurus.livejournal.com/315147.html

==В учебнике английского языка мне встретился однажды такой пример на смысловое значение порядка слов в английском предложении: «A man needs to take a pen not just to write something, but when he has something to write».

На русский язык, где порядок слов произвольный, это может быть переведено так: «Человек должен браться за перо не тогда, когда ему надо что-нибудь написать, а когда ему надо что-то написать». Вот я и чувствую себя в положении человека, которому надо написать не «что-нибудь», а «что-то», и этого «чего-то» так много, что мне приходится мириться с некоторой разбросанностью повествования и обилием лиц «не весть откель, не весть куда».

... У меня сохранилась карикатура того времени под названием «Нобелевское лицо», помещенная в «Комсомольской правде» от 29 октября 1958 года. Рисунок изображает трех злонамеренных людей (один из них в поварском колпаке), варящих какой-то зловредный суп. Анонимная рука подливает в кастрюлю жидкость из сосуда, имеющего форму книги с надписью «Доктор Живаго». Другая анонимная рука держит чек на Нобелевскую премию. Под карикатурой стихи Михалкова весьма низкого качества.

Почти никто в Советском Союзе не читал романа Пастернака и не мог о нем судить. Те же немногие, которым это удалось, не находили в «Докторе Живаго» ни политически предосудительных мест, ни выдающихся литературных достоинств и объясняли мировую известность этого произведения как раз той шумихой, которая вокруг него была поднята. Теперь, когда страсти вокруг покойного Пастернака, отказавшегося от премии, улеглись, я все же с горечью вспоминаю о методах того времени и о качестве острот Михалкова==

Еще ресурс https://aksakoff.ru/2010/01/chapter2-1/4/

https://idelson.dreamwidth.org/1491590.html - отличная история

Для затравки
==Волнения в Париже в 1893 г.
Начиная с 1892 г., студенты Академии изящных искусств в Париже проводили Bal des Quat'z'Arts - бал четырех искусств. Скандал разразился после бала 8 февраля 1893 г. в Мулен Руж. На этом балу натурщицы изображали "живые картины", одетые так, как они изображены на картинах. Натурщица Сара Браун по прозвищу "Королева Богемы" или "Рыжая Сара" изображала Клеопатру в окружении служанок с картины художника Рошгросса, профессора академии (для которой она же позировала). Другая натурщица изображала Диану, еще одна - Архитектуру с рейсшиной в руке.

Сенатор Беранже, основатель “Лиги в защиту морали”, добился того, что организатора бала и трех натурщиц отдали под суд. Суд происходил 23 июня 1893 г. Газета "Матен" описывает заседание суда:
“Председатель допрашивает г-на Гийома и упрекает его в организации бала и, главное, в создании эскиза костюма, который был на г-же Саре Браун.

— Эскиз я не рисовал, — отвечает г-н Гийом, — я просто дал несколько советов. Впрочем, этот костюм придуман не мной и не ей.
Мы позаимствовали его с картины одного из наших мастеров. Пусть этот костюм и позволил увидеть то, что принято скрывать, ладно. В любом случае, среди нас не было посторонних. Мы были среди своих.
И он объясняет, что бал был абсолютно закрытым.
Приглашения были именными, а на входе на бал осуществлялся самый строгий контроль.
Затем допрашивают трех моделей. Они заявляют, что в их костюмах не было ничего непристойного; возможно, их грудь и была видна, но ими руководствовало исключительно чувство прекрасного и искусства.”
<..>

“После этого переходят к заслушиванию свидетелей. Г-н Рок, директор газеты Courrier français, прежде всего утверждает, что бал носил абсолютно закрытый характер.
— Наряды этих дам, — говорит он, — меня не шокировали; я нашёл их весьма пристойными.
Адвокат Лагасс: — Разве приглашения не рассылались не только представительницам полусвета, но и деятелям искусства, магистратуры и адвокатуры? (Общее веселье).
Председатель отказывается задавать этот интересный вопрос, который, возможно, привёл бы к весьма любопытным разоблачениям. […]==