ge_m: (Default)
История про шпинат, это такая семейная легенда. Которая, в общем, сводится именно к тому самому церковному тезису, что дети его не любят. Не любил его и мой отец, когда был маленьким, и когда бабушка настойчиво кормила этой полезной листвой. Отец в детстве говорил по-немецки, по-русски он учился говорить значительно позже, чем есть шпинат. Его потом на русский насильно переучивали, когда в семье поняли, что не хотят пользоваться языком Гитлера, а, может, это был уже 40-й год, и Эстония к тому времени уже попала в союз. За каждое по ошибке употреблённое немецкое слово отец платил родителям штрафной фант. Так вот, тогда ещё немецкоязычный отец отчаянно кричал: "их вилль нихт пишнап! их вилль нихт пишнап!" ("я не хочу пишнап!") - эмоционально путая название ненавистной зелени.

Когда в начале 70-х моя тётя, сестра отца, уехала в Израиль, его выгнали из исследовательского отдела, и он перестал проектировать микросхемы. Отца перевели на производство, где он и проработал остальные 20 с лишним лет. Эта передряга отразилась на его взглядах, как-то, очень сложно и опосредованно. Хоть и раньше он был комсомольским энтузиастом, именно тогда он вступил в партию, выписывал газету Правда, а в происшедшем с ним раз и навсегда обвинил уехавшую сестру. Учитывая, что до этого практически всё своё школьное детство он провёл в двух уральских ссылках, комментировать его взгляды я тут сейчас не буду. (А вся его судьба - интересная иллюстрация к истории СССР.) С сестрой он переписываться решительно отказался, и маме моей тоже запретил. Письма от сестры, впрочем, до нас доходили: она писала в Таллин знакомым старушкам (которым политически было, очевидно, всё равно), на какой-то странице письма текст его менялся и превращался в обращение к некой анонимной "Дорогой". Это было кодовое начало письма к моей маме. В нём имена уже не фигурировали. Наивным приёмом (не светиться и гусей не дразнить), который, наверное, никому не был нужен, но применялся для некоего папиного морального спокойствия, мама обозначалась в письме как "дорогая", я - "мальчик", моя сестра - "девочка". А для папы применилась кодовая кличка "Пишнап". "Пишнап бы очень удивился", "пишнап знает, что..." и т.д. Ответных писем, кажется, мама не писала, или писала, но посылала не почтой, а передавала с отъезжающими и другими оказиями, когда они редко-редко случались.

У бабушки, действительно, были шпинатные номера в репертуаре, её шпинатный суп дошёл и до моего детства. Его иногда в семье почему-то называли "зелёный борщ", он был такой густо-густо травяной, в нём плавали наматывающиеся на язык палки, колючие листья, капля сметаны и половинка крутого яйца. Я так никогда шпинат и не полюбил, ни в детстве, ни сейчас.
ge_m: (Josephine Baker)
Дед Боря родился в Одессе в 1917 году. За исключением войны и послевоенной службы в армии (и, в частности, ссылки-перевода на восток, под Новосибирск) он прожил всю жизнь в Одессе.

Дед Боря знал и любил цирк. В его поколении, видимо, были такие люди. В его большом собрании книг книги про цирк составляли существенную долю: биографии и мемуары артистов цирка (Запашный, Карандаш, Кио,...), антологии рассказов про цирк, романы, фотоальбомы, книги с описаними и систематизацией трюков и фокусов. Несколько раз в сезон дед посещал одесский цирк, и всегда знал, что стоит в программе в этом сезоне, кто приехал, кто когда выступает и какова ценность каждого номера. Каждое выступление (скажем, эквилибриста, или акробата или, даже дрессировщика) он мог разбить на компоненты и дать оценку технической степени сложности и артистизму исполнения. Некоторых артистов и их выступления он любил, дурачась, рисовать маленькому мне в виде небрежных скетчей. Клоунов он, разумеется, любил отдельной любовью и знал, кажется, все репризы за историю советского цирка.
Были и артисты, которых он знал лично.

Беседуя ныне о цирке дю Солей, я часто думаю, как бы отнёсся дед Боря к его великолепию? Оценил бы синтетическую мощь и красочность? Или же пренебрежительно отозвался бы о том компромиссе технического качества и сложности трюков, на который создатели спектаклей дю Солей, неизбежно, идут? Я не знаю ответа. Я даже не знаю, сохранились ли на свете такие "знатоки цирка" (себя я таким считать не могу) и что они говорят на эту тему? Никто не встречал?
ge_m: (Profile)
Папа страшно любил читать нам вслух детские книжки. Причём читать он любил, в основном, книжки своего детства. Так что, если мама читала Винни-Пуха, Алису и Мэри Поппинс, а потом вместе с нами освоила Карлсона и Хоббита, то папа читал, строго, Жюля Верна: "Детей Капитана Гранта" и "Пятнадцатилетнего Капитана". До святых для него каверинских "Двух Капитанов" дело не дошло, я уже в то время предпочитал читать сам. В общем, и жюль-верновские книги я хотел читать сам, но папе было жалко, что я узнаю раньше времени, каким негодяем был Негоро, и он прятал книгу на высокую полку. Я её, конечно, доставал, и читал, пока он был на работе. Но зато потом, когда было время ложиться спать, не портил ему кайфа и давал громогласно сотрясти воздух: "Африка! Экваториальная Африка! Страна работорговцев и невольников!" Зато теперь я помню эту фразу наизусть.

Дед мой когда-то посланный в Берлин учиться в университете, вместо этого играл в каком-то любительском театре. Да и потом играл в разной степени самодеятельности театрах всю жизнь. Тётя - вела театральный кружок в школе. Другая тётя - актриса. А отец любил художественное чтение. Он, правда, всегда немного переигрывал и пережимал в эмоциях. Однажды ему об этом даже сказал какой-то большой артист из Ванемуйне, слушавший студентов или даже, кажется, помогавший им готовиться к какому-то конкурсу. Кажется, даже это был сам Вольдемар Пансо, но, в общем, проявления страха, саспенса и напряжения отец особенно любил и простодушно повышал на них голос. Зато, вообще-то, сам тембр голоса у него был довольно неплохой для чтения вслух.
В жизни у него была проблема с ударениями, незнакомые слова получали у него иногда смешное и стойко-неправильное ударение. Но в тех текстах, что он читал нам, всё было, конечно, знакомо.

В конце жизни отцу посчастливилось. Он нашёл копеечную, но ужасно увлекательную подработку: запись чтения книг для общества слепых. Про само общество и полу-слепого энтузиаста заведущего студией нужно рассказывать отдельно. Они с отцом очень друг друга полюбили. Когда папа умер, заведущий записал для нас на mp3 несколько дисков.

И, вот, только теперь я смог поставить их в плейер и включить. После короткого шока, понимаешь, что ничего не изменилось, это то же знакомое чтение, конечно, чуть более официальным и менее игровым голосом. Оказывается, можно по голосу хорошо знакомого человека определить его эмоцию и, пожалуй, выражение его лица. Вот, только, некому сказать: "Папа, Макдермотт" произносится как Макдермотт!"

Но это ничего, папино чтение вслух - оно успокаивает.

Profile

ge_m: (Default)
ge_m

November 2016

S M T W T F S
  12345
678 9101112
13141516 171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 12:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios